Сайт s-centr.ru недоступен

Запрашиваемый вами сайт на данный момент недоступен.

Возможные причины недоступности данного ресурса:

  1. задолженность на абонентском счете (по состоянию на 08.12.2016)
  2. содержимое сайта нарушает правила пользования услугой хостинга
  3. нагрузка ресурса на сервер
  4. домен s-centr.ru не прикреплен в панели управления хостингом
  5. домен s-centr.ru прикреплен в панели управления хостингом менее 30 минут назад
  6. домен s-centr.ru находится на паркинге

Вы являетесь владельцем сайта s-centr.ru?

Да, я владелец этого сайта Нет, я здесь случайно

Хотите быстро разблокировать сайт?

Произвести экспресс-оплату
Однажды у стойки при сдаче книг в профессорском зале Ленинской библиотеки из-за отсутствия библиотекарши образовалась маленькая очередь. Каганович подошел и встал первым. Ему спокойно заметили, что есть небольшая, но очередь. "Я - Каганович", - заявил неожиданно Лазарь Моисеевич, обиженный невниманием к своей персоне. Однако из очереди вышел ученый и встал перед Кагановичем, громко сказав при этом: "А я Рабинович". Это был очень известный физик по проблемам плазмы М. С. Рабинович.
Ложная ученость хуже невежества. Невежество - это голое поле, которое можно возделать и засеять; ложная ученость - это поле, поросшее пыреем, который выполоть почти невозможно.
Великие авторы афоризмов читаются так, будто все они хорошо знали друг друга.
Ты ищешь доказательства тому, что сказано Богом? Я не дам тебе его. Бог это сказал, Бог об этом говорил, - для меня Его слово и есть самое большое доказательство. Доказательства я оставляю в стороне, уклоняясь от споров; для меня, чтобы веровать, достаточно только знать Того, Кто говорит. Вера не допускает меня сомневаться в сказанном, не разрешает мне судить. Зачем мне исследовать, каким образом истинно то, о чем возвестил Бог, если не следует сомневаться в истинности сказанного Богом.
Если похвалы, расточаемые друзьями, иной раз дают повод усомниться в их искренности, то зависть врагов заслуживает полного доверия.
Большая часть жизни проходит в дурацком отупении, в убогом идиотизме: открываешь дверь, зажигаешь сигарету... В жизни человека бывает лишь несколько проблесков. Все остальное — серая мгла.
Я человек очень мягкий, не могу ломать, лучше действовать методами убеждения, общественным мнением.
Я придерживаюсь идеи, что изучение безумия — отчуждения в глубоком смысле этого слова — находится в центре антропологии, в центре изучения человека. Сумасшедший дом есть приют для тех, кто не может больше жить в нашей бесчеловечной среде.
Я делаю фильмы о том, что мучает меня, а женщина служит мне медиумом.
В чужих руках хлеба крохи большим ломтем кажутся.
Врагов нет только у тех, кто ничего не значит в этом мире.
Когда человек приближается к концу своего жизненного пути, он с грустью задает себе вопрос, суждено ли ему увидеть те манящие горизонты, которые расстилаются там, впереди? Утешением ему является то, что за ним идут молодые, сильные, что старость и юность сливаются в непрерывной работе для исследования истины.
Мы бережно относимся к деталям и аксессуарам. Мы строго следим за подлинностью костюмов, к чему обязывает нас точность и правдивость декораций. Эти серые декорации, эти настоящие военные мундиры, языки муслина, развеваемые вентилятором над поленом в черном очаге, блик белой краски, изображающий пламя лампы или свет фонаря, котенок, пробирающийся по наклонной доске, — вот они на экране. Они полны захватывающего реализма, необыкновенной выразительности и создают полную иллюзию подлинности. Вы живете в созданной ими обстановке, видите это пламя, слышите грохот снарядов и вместе с котенком спускаетесь в подвал проклятого замка. Самый реалистический театр с самыми правдоподобными декорациями и притом пользующийся могущественной силой слова никогда не передаст с таким реализмом, с такой правдивостью, как кино, этот коротенький сценарий, который идет на экране каких-нибудь десять минут...
Когда сделанное нам добро не трогает нашего сердца, оно задевает и раздражает наше тщеславие.
Время не имеет власти над величием всего, что мы пережили в войну, скажет Маршал, - а народ, переживший однажды большие испытания, будет и впредь черпать силы в этой победе.
Даяше нищим сколка вымётся.
Звук “забил” кинематограф, суть кинематографического языка. Мы начинаем возвращаться к этому: когда я встретился с Копполой, он говорил, что перед тем, как начать снимать картину, он смотрит немые фильмы. Значит, что-то фундаментальное лежит в немом кинематографе.
Одинокий путник идёт дальше других!
Все люди идут в одну сторону, а я стою и гляжу на них…